Biography

8 января 1910 года в Петербурге в семье балетных артистов Мариинского театра родилась дочь Галина – Галина Сергеевна Уланова.

1919 – принята в хореографическое училище Мариинского театра на улице Росси:

«В восемь лет я поступила в хореографическое училище, потом – театр… Не могу сказать, чтобы я была счастлива, когда меня отдали в училище: я не хотела танцевать. Мои родители – Мария Федоровна Романова и Сергей Николаевич Уланов – балетные артисты: я видела все трудности профессии. Время было тяжелое – 20-е годы – разруха, голод, холод. А в балетной школе – интернат, меня и отдали туда, дома не с кем было оставить…Позже папа рассказывал, что рабочие сцены говорили: как это вы разрешили своей дочке танцевать, у нее ноги-то подломаются, такие тонкие…

На протяжении шести лет я училась в классе у своей мамы, а три последних года занималась у Агриппины Яковлевны Вагановой.
Мама была строгим судьей и добрым другом не только для меня – для всех своих учениц. Отец никогда не занимался со мной танцем. Но его замечания, сделанные вскользь, мимоходом, запоминались мгновенно и помогали следить за собой всегда и постоянно…
Уроки Вагановой – уроки блеска и изобретательности. Неистощима фантазия этого мастера в поисках самых сложных и самых неожиданных движений. Глаз едва успевает уловить их, и только хорошо тренированное тело в состоянии их выполнить.
Что с самого раннего возраста прежде всего привили родители, так это чувство долга! Как и все дети, я бывала непослушная, и капризная, и всякая, но подсознательно у меня это чувство было: долг!»

1928 – год окончания учебы, с этого времени Уланова начинает делать записи в тетради в клеточку, где скрупулезно перечисляет спектакли и свои роли, комментирует редко и скупо:

“1928 год. 16 мая выпускной спектакль. “Шопениана”, “Арлекинада”, дивертисмент “Щелкунчика”

Сентябрь – Уланову приняли солисткой Ленинградского театра оперы и балета.

“Когда кончала школу, что-то уже начало получаться, как-то меня признали, попала в лучшие ученицы. Выпуск наш в 1928 году был небольшой, но только троих приняли в театр.”

21 октября – первая сольная партия – принцесса Флорина в балете П. Чайковского “Спящая красавица”, в следующем году в сентябре выступает уже и в роли принцессы Авроры.

1929 год – В.Ф. Лопухов, руководитель балетной труппы театра, предложил Улановой партию Одетты-Одиллии в балете “Лебединое озеро” П. Чайковского. Прежняя исполнительница этой роли Гердт “показывала мне движения, а Лопухов беседовал со мною о музыке… передо мной стояло задание, человеческому корпусу… придать движения птицы… уметь слушать чудесную музыку Чайковского, уметь мечтать на сцене… жить во власти мечты…Танцуя белоснежного лебедя, эту заколдованную девушку с кроткой душой, или пробую создать чёрный земной образ ее соперницы, я была уже свободна от робости новичка…

1930 – октябрь, балетмейстеры В.И. Вайнонен, Л. В. Якобсон, В.П. Чесноков ставят балет на музыку Д.Д. Шостаковича “Золотой век”. Уланова вспоминала:

В первые годы, я танцевала всё, что мне поручали: моя роль, не моя – тогда этого я не понимала. Работала, а любая работа, если она не совсем удачная, все равно приносит свои результаты…Предлагали мне разные партии – лирические, экспериментальные, даже акробатические, как, например, в “Золотом веке”. В балете этом я была комсомолкой, спортсменкой, танцевала танец с четырьмя кавалерами, тоже спортсменами”

Из тетради узнаем и о партнерах:

“Это был экспериментальный спектакль, поставленный тремя балетмейстерами. В то время пробы шли в самых разных направлениях, многим хотелось отойти от чистой классики… Молодая и нетерпеливая атмосфера репетиций сохранилась и на спектакле, кипевшем спортивным задором. Шел второй год после окончания мною Ленинградской хореографической школы…
Я познакомилась с семьей Шостаковича – с его мамой, с его сестрой, которая вела в нашем классе фортепиано. Да и сам Дмитрий Дмитриевич одну зиму преподавал нам теорию музыки”.

1931-1934 – Уланова исполняет ведущие партии в балетах: “Раймонда” А. Глазунова – Раймонда, “Ледяная дева” Э. Грига – Сольвейг, “Жизель” А. Адана – Жизель, “Шопениана” на музыку Ф. Шопена – исполняет Вальс и Мазурку, “Конёк-Горубнок” Ц. Пуни – Царь-девицу. Начинают приглашать в Москву, в тетради отмечено:

“ 1931. Декабрь. 20-го концерт, ОГПУ. Москва. “Баядерка”, танец со змеей. 26-го Концерт. Мюзик-холл, Москва. Первый открытый концерт нашего балета. 1933. Май. “Спящая” Аврора, 16-го 5 лет моей работы на сцене. 1934. Февраль. 18-го “Щелкунчик” Сергеев.”

Нарастают интерес к ее личности и зрительская популярность, но сама балерина сознает, что

“профессионализм – это не только танцевальная техника. выходя из балетной школы, мы были хорошо выучены танцу, но нельзя сказать, что были очень образованны. И большое счастье, что я познакомилась, с действительно образованными людьми. Вообще многое в моем характере, мироощущении подсказано не только обстоятельствами собственной судьбы, но и умом и талантом людей, общение с которыми оставило неизгладимый след в жизни. Например, дирижер Александр Гаук старался приобщить нас к серьезной музыке. Бах, Моцарт, Бетховен, Чайковский, Рахманинов, Лядов – всё мы тогда переслушали в Ленинградской филармонии. Для меня музыка – особое, может быть, высшее искусство… Только надо научиться слушать… Бывала я постоянно и на спектаклях в Александринке… познакомилась с семьей Тиме-Качаловых. Елизавета Ивановна Тиме, известная драматическая актриса, и её муж – Николай Николаевич Качалов, крупный учёный в области технологии силикатов… Образованнейшие, интеллигентнейшие люди, очень радушные, открытые”.

1934 год – поставлен балет на сюжет пушкинской поэмы “Бахчисарайский фонтан”. Балетмейстер Р. Захаров, режиссёр С. Радлов, композитор Б. Асафьев. В тетради скупо:

“ Сентябрь. 22-го “Бахчисарайский фонта”. Мария. Сергеев, Дудко”

Мария стала первой партией, созданной для Улановой с учётом уникального драматического дарования и всех особенностей ее творческой индивидуальности. Она никогда не прекращала работы над этой значительной в ее творческой биографии ролью:

“…продолжаю работать над образом Марии. Находятся для нее новые улыбки, новая выразительность рук, новые пластические линии…удалось найти наконец в Марии то необходимое для каждого актера состояние покоя, когда краски образа становятся органичными…Пришел успех, о спектакле много писали”.

1935 – февраль, из тетради:

“1935. Февраль. 27-го “Лебединое Озеро”, первое выступление в Большом театре. Москва. Сергеев.”

Волновалась как примет московская публика ее Одетту-Одиллию.

“Во время спектакля ко мне в уборную принесли записку от Толстого, который был на спектакле; он писал, что всё идет хорошо, что после спектакля он будет ждать меня и моего ленинградского партнёра К. Сергеева в артистическом подъезде и позовет нас ужинать к Горькому. Надо ли говорить о том, как я была горда и счастлива?”

Апрель – партия Дианы в балете “Эсмеральда” Ц. Пуни

Июнь – в Москве на сцене Большого театра проходили первые гастроли Ленинградского театра оперы и балета. После этого Уланова уехала отдыхать в Барвиху.

“В это время здесь жили В. Качалов, С. Эйзенштейн, М. Сарьян, который рисовал нас всех по очереди. Общение с такими людьми было драгоценно”.

После гастролей в статье “Я солистка балета” откровенно размышляет:

“Ставили заново “Лебединое озеро”. Я лебедь. Мне уже известны все намеченные балетмейстером пунктиры. Я продумала характер образа. Заколдованная девушка – гордое и нежное существо. Я полюбила ее. В самой себе я отыскала родственные ей черты и, находя, радовалась им.

Как выразить пластически ее образ? Какими средствами показать очарование ее пламенно заколдованной женственности, силу ее любви и глубину ее страданий? Как рассказать зрителю о её трагической гибели? Я подолгу рассматривала снимки, в которых запечатлена Анна Павлова в своем знаменитом “Умирающем лебеде”. Руки! Самое главное – руки, красноречивые, поющие, плавные руки…
Однажды я попала в зоологический сад. Лебеди плавали по широкому пруду. Я долго любовалась ими, следя и всматриваясь в их движения. Длинные, подвижные лебединые шеи выражали уверенность, стремительность, нежность, гордость, силу, покорность, грацию, испуг и еще тысячу всяких ощущений.
И вдруг меня осенила счастливая мысль. Руки мои – крылья мои, а шеей – грациозной красноречивой шеей – разве не может быть в танце человеческий торс: если он гибок, подвижен, силён? Так создавала я свою Одетту в “Лебедином озере”. Так, творчески проникая в образ, готовила я свою Жизель, кроткую, поэтическую девушку, немного не от мира сего, и свою Марию из “Бахчисарайского фонтана”, польскую панну, узнавшую, что такое жестокий плен, нежеланная любовь, ревность. Долго не поддавалась мне Жизель, а это самая желанная, самая любимая роль”

1936 – январь – премьера балета Б. Асафьева “Утраченные иллюзии” по Бальзаку.
Балет был поставлен Р. Захаровым. Сценарий написал художник постановки В.В. Дмитриев. Готовясь к роли Корали в новом для балета жанре реалистической драмы, Уланова перечитала ворох материалов о Бальзаке, смотрела рисунки и гравюры той эпохи.

“Было много режиссерских, игровых актерских находок, хотя танцевально спектакль оказался не очень удачным. Но и он нам помог в дальнейшей работе”.

Уланова строже оценила свою работу, чем критика и зрители, поверившие в то, то балету доступны самые сложные литературные темы и образы.
Партнером Улановой и в “Утраченных иллюзиях”, и в “Жизели”, и в “Лебедином озере” был Константин Михайлович Сергеев.
“Удивительным, – как вспоминала Е.И. Тиме, – оказалось созвучие их талантов. В этом созвучии были гармония внутреннего ритма, дыхания, точных пластических решений. Танец Улановой – Сергеева составлял единой художественное целое. Танцуя именно с Сергеевым, Уланова: поднятая высоко над его головой, впервые взглянула в лицо партнеру. С тех пор это движение стало общепринятым, даже обязательным. В нем выразилось стремление ни на минуту не прерывать общения с партнером”.

Апрель – в тетради записано:

“1936. Апрель, 6-го “Жизель”, разрыв связок правой ноги.”
“Октябрь. 18-го “Лебединое”, лебедь, первый раз после болезни, 5 ½ месяцев”.

1937 год – в тетради помечено, что в марте, апреле, мае и июне она несколько раз выступает в разных балетных спектаклях в Москве и не только на сцене Большого театра, но и в Зелёном театре Парка культуры и отдыха.

1938 год – март – премьера балета А. Глазунова “Раймонда” в постановке балетмейстера В. И. Вайнонена. Уланова – Раймонда, в тетради это событие отражено одним словом – премьера, и далее:

“Май. 16-го “Фонтан” Мария. Ровно десять лет моей артистической жизни. Май. 31-го “Фонтан” Мария, наш юбилейный спектакль с Вечесловой за 10 лет”.

Балет “Бахчисарайский фонтан”, Уланова – Мария, Вечеслова-Зарема. С Татьяной Михайловной они вместе учились у Вагановой, в один год поступили на сцену Театра оперы и балета, танцевали в одних и тех же спектаклях, были партнёршами в “Эсмеральде”, “Бахчисарайском фонтане”, “Утраченных иллюзиях”… Всю жизнь их соединяла ничем не омраченная дружба.

1939 год – январь – очередное приглашение в Москву, в тетради отмечено:

“Январь. 1939 год. 26-го “Фонтан”, Мария. Большой театр. Москва. Габович.”

Вскоре Михаил Маркович Габович станет ее постоянным партнёром, а пока, в феврале и марте несколько спектаклей “Лебединого озера” в Большом театре в партнерстве с А. Ермолаевым и далее пометка в тетради:

“ Сентябрь. 28-го “Лебединое” Оди-Оде. Сергеев. Большой театр. Москква, Немец.”

1 сентября в Европе началась война. У Советского Союза трудные переговоры с Германией. Конец сентября, в Москве находится немецкая делегация. На спектакле в Большом театре присутствует И. Риббентроп. На следующей день Улановой передают цветы от Риббентропа.

1940 год – январь,

“10 – генеральная репетиция, 11 – премьера балета С. Прокофьева “Ромео и Джульетта”.

“В постановке Леонида Лавровского сказалось лучшее, что накапливалось годами…Вообще-то работа над “Ромео” была трудной. Музыку Прокофьева мы почувствовали не сразу. Поначалу она казалась нам нетанцевальной, неудобной. Приходилось даже считать, чтобы попасть в такт. А ведь еще надо раскрыть образ, понять и Шекспира и Прокофьева. Прокофьевская Джульетта романтична, шекспировская – скорее земная. Мне же надо найти свою Джульетту, которая бы сочетала и то и то…После премьеры Сергей Сергеевич, взволнованный и довольный, выходил вместе с нами на бесчисленные вызовы…
…Прокофьев как-то спросил меня: “Что бы вы хотели станцевать, что мне написать для вас?” Я говорю: мне бы хотелось Снегурочку. “Ну что вы, Снегурочку” Разве я могу ее написать?! Снегурочку писал Римский-Корсаков! Давайте я напишу вам Золушку…”

Май месяц в тетради, начиная с 17-го и до 26-го, отчерчен с припиской словами:

“Май. 17-го. “Ромео” Москва. 19-го “Лауренсия” Большой театр. 21-го. “Ромео” декада Ленинграда…

несколько названий до 26-го, а затем:

18-го “Лебединое” 1 акт. Телевидение.
27-го “Лебединое” 1 акт. Кино хроника ( прием)
29-го Концерт. Кремль. “Лист”. (Сталин) Волга-Волга
30-го Концерт. “Лист”. Колонный зал и клуб НКВД.”

Сохранилась ли эта первая телевизионная запись танца Улановой и могли ли ее в то время сохранить?

Соломон Михайлович Михоэлс в 1940 году в Москве во время декады ленинградских театров был на спектакле “Ромео и Джульетта” и, под воздействием улановского исполнения, написал “Её Джульетта – танцующая бессловесная, не произносящая ни единого шекспировского стиха – производит впечатление незабываемое, впечатление действительно шекспировского образа”. Тамара Федоровна Макарова, видевшая Уланову в Ленинграде в этом и в других балетах, заметила: “ У Галины Сергеевны был настоящий “крупный план”. А это – редкость не только в балете, но и в кино, хотя оно и специализируется на этом. Улановские глаза, лицо жили жизнью глубинных мыслей, затаенных переживаний… До сих пор – замиранием сердца – помню “крупный план” в сцене безумия Жизели; мгновенно бледнеющее и будто сразу осунувшееся лицо Улановой, словно она во что-то неслышное вслушивается, взгляд – отрешенный и одновременно самоуглублённый, взгляд – не на мир, а вглубь собственной души… Её Джульетта – это гордый, бесстрашный характер, это и символ нежной, романтичной Мечты”.

1941 год – 15 марта – Уланова фиксирует в тетради простым карандашом:

Получение первой Сталинской премии первой степени за выдающиеся успехи в области искусства ( впервые выдана у нас в союзе). Май 12-го, “Баядерка”, Никия – 1-й раз.

Новая роль в балете Л.Минкуса “Баядерка”, Уланова была неудовлетворена результатами работы и вскоре перестала танцевать Никию. Театр еще работает. 23 июня, в юбилей Е.М. Люком, она исполнит большое па и дивертисмент из балета “Пахита” Л. Минкуса. В самом конце странице запишет:

“Война с Германией. 22 июня.
Июль. 13-го “Лебединое” Лебедь. Закрытие театра.”

У неё продолжаются концертные выступления в пустеющей Москве, а Театр оперы и балета им. С. М. Кирова уже эвакуирован в Пермь.

1941-1944. Много работает, часто выступает и в спектаклях и в концертах, регулярно перечисляя в тетради города: Пермь, Свердловск, Алма-Ата, Молотов, Калинин…
Сохранились письма к ней военного и послевоенного времени. В них читается не только уважение, восторг, но и восхищение мужеством Улановой.

“Дорогая Галина Сергеевна! Хочется напомнить Вам Вы шефствовали над госпиталем №2560 на ул.Куйбышева, где Вы часто выступали перед больными и ранеными бойцами с концертами… Сколько радости Вы приносили в госпиталь этим изуродованным, искалеченным людям. Хочется напомнить Вам: однажды Вы выступали перед больными и ранеными в актовом зале. Это для тех, кто мог ходить, передвигаться на костылях, а кто лежал, не мог пойти. Вот такие были в 9 палате – 20 раненых обрубков без рук без ног, а им тоже хотелось посмотреть и послушать музыку, забыть на время свои изуродованный облик человека. И после концерта в актовом зале, я решила подойти к Вам и попросить выступить перед тяжело ранеными. Вы уже переоделись. Я Вам рассказала об этих несчастных людях, и Вы, несмотря на свою усталость, снова ( обратно) оделись и выступили перед ранеными. Да палата была так тесна и душно Вам было выступать – это был маленький пятачок. Но сколько радости Вы принесли раненым! Они забыли, что у них нет ни рук, ни ног, и не могли Вам аплодировать. Но они с таким чувством глубокого уважения сказали свое искреннее спасибо. А после Вашего выступления они чувствовали себя бодрыми, называли Вас ласковым именем сестричка, и как будто у них шевелились пальцы на руках и ногах, которых у них не было.
Хочется выразить Вам большую благодарность за Ваше чуткое и внимательное отношение к больным и раненым бойцам в годы Отечественной войны. Сама я уроженка г. Москвы, в госпиталь 2560 была эвакуирована из Литвы во время Отечественной войны.
Извините, пожалуйста, за письмо. С большим приветом.
Медсестра Динария Михайловна Полякова”

1942 – февраль, март, апрель, в перечне репертуара чаще возникает строка – “Концерт Красной Армии”.

Июнь – у театра отпуск, и она приезжает в Алма-Ата, к мужу – главному режиссеру Театра им. Моссовета, Ю. А. Завадскому, находящемуся со своей труппой в эвакуации. Туда же эвакуировали киностудию “Мосфильм”, где С.М. Эйзенштейн приступил к съемкам кинофильма “Иван Грозный”. Он пригласил Уланову на роль царицы Анастасии, состоялись пробы. Работа в театре не позволила участвовать в съемках, в фильма снялась Людмила Целиковская. Сохранилась фотопроба и удивительная статья Сергея Михайловича об искусстве балерины.

“Декабрь, 19-го Концерт. Шуман. Больна 4 месяца, тиф брюшной.
1943 – “май 8-го, после болезни первый раз “Концерт”, 3 акт “Фонтан”.

и, как всегда в мае, в тетради есть запись:

“16-го мая. 15 лет работы в театре, день выпускного спектакля.”

С октября по конец декабря работает в городе Молотове, так переименовали Пермь.

1944 год, январь – Москва, концерты на самых разных площадках города: Дом ученых, Консерватория, клуб НКВД, Малый театр. В тетрадь возвращается слово – Ленинград, снята блокада города:

“Апрель, 29-го, Ленинград, Концерт Клуб НКВД. Лист. Преображенский”

продолжает бесконечные выступления в Москве, Молотове в клубах и госпиталях, дает в июле концерты в освобожденном Киеве.

“Август Москва. Открытие сезона. 28-го “Жизель”, генеральная открытая, Ермолаев, 30-го “Жизель”, премьера”

С октября 1944 года становится москвичкой, хотя продолжает ездить выступать в родной город:

“ В Ленинграде я привыкла к довольно строгой, сдержанной манере танца. Московская школа танца – более свободная, раскрепощенная, что ли, эмоционально открытая. Здесь и сцена больше, требующая большего размаха. Мне нужно было понять и освоить этот стиль, и я пошла не в женский, а в мужской класс А. Мессерера. Этот класс помог мне обрести большую полетность и широту танца”.

1944 год – Р. Захаров обновляет московскую версию балета “Бахчисарайский фонтан”. Уланова – Мария. В этой роли ее увидели Нина Дорлиак и Святослав Рихтер:
“Танец Улановой соперничал со всесильным словом. Он выражал такие такие глубинные движения души, что несказуемы слова. В условнейший жанр балета великая балерина принесла невиданную жизненную подлинность. Но это не была театральная игра: она искусство представила как высшее проявление жизни, где соединены красота и мудрость. Она создала не просто незабываемые образы, а сотворила свой художественный мир – царство человеческой духовности.

“Декабрь 3-го Москва. “Жизель” Ермолаев, спектакль в приезд де Голля”

1945 год – концерты перемежаются со спектаклями, и теперь она уже едет из Москвы в Ленинград, где в марте танцует “Жизель” с Вахтангом Чабукиани. В Большом театре – с В. Преображенским и М. Габовичем. У Улановой те же главные партии в балетах “Бахчисарайский фонтан” и “Жизель” и частные выступления в Зале им. Чайковского, Клубе летчиков, в Колонном зале. Исполняет “Ноктюрн” на музыку Р. Шумана с Владимиром Преображенским, в тетради запишет:

“май 5-го Концерт. Клуб летчиков, для Черчилль, 8-го “Жизель”. Гобович, для Черчилль-мадам. 8-9-го Победа. Конец войны с Германией.”

В июле – августе Уланова и Преображенский направлены в Вену, где они участвуют в концертах. В программе: Adagio Дриго, Шуман, “Лебедь”, Рахманинов, Шопен, Лист, Рубинштейн.

“Август. 2-го Концерт сольный. Баден. Оперный театр. Дриго, Лебедь, Рахманинов, Рубинштейн. ”

“Ноябрь 15-го “Золушка” Преображенский. Закрытый вечерний спектакль с худсоветом. Вроде премьеры.”

Сергей Сергеевич Прокофьев выполнил свое обещание и написал для Галины Сергеевны балет:

“Золушку я начала готовить уже после войны, в Большом театре. Пробовала уговорить Прокофьева отдать Золушке чудесную музыкальную тему Феи – нищенки, которая мне очень нравилась. Но то были совершенно тщетные попытки. Прокофьев – композитор очень индивидуального видения, огромной творческой воли и принципиальности, не способной ни на какие компромиссы. Если он видел, если он слышал тему, свойственную Фее-нищенке, то ничто и никто не мог бы поколебать его и заставить отдать эту тему Золушке или какому-либо другому персонажу”

Война задержала постановку “Золушки”, и спектакль стал подарком для победителей.
Борис Пастернак в письме к Улановой выразил эти настроения: “Дорогая Галина Сергеевна, я со все время мокрым лицом смотрел Вас вчера в “Золушке”- так действует на меня присутствие всего истинно большого в пространстве. Я особенно рад, что видел Вас в роли, которая наряду со многими другими образами мирового вымысла выражает чудесную и победительную силу детской, покорной обстоятельства и верной себе чистоты. Поклонение этой силе тысячелетия было религией и опять ее станет: и мне вчера казалось или так заставили Вы меня подумать совершенством исполнения, что эта роль очень полно и прямо выражает Ваш собственный мир, что-то в Вас существенное, как убеждение. Мне эта сила дорога в ее угрожающей противоположности той, тоже вековой, лживой и трусливой, низкопоклонной придворной стихии. Как удалось Вам извлечь пластическую и душевную непрерывность из отрывистого условного и распадающегося на кусочки балета?….”

1946 год – в январе, феврале танцует “Золушку”. В марте приезжает в Ленинград выступить в “Жизели” с Сергеевым и опять спектакли в Москве:

“Март 8-го “Золушка”. Преображенский. Закрытый спектакль. Женский день.
18-го Концерт. МХАТ. Элегия Рахманинова, Преображенский”

Через несколько строк с перечислением спектаклей и концертов пишет в тетради:

“Апрель 1-го. Концерт. Малый театр. Юбилей 60 лет ВТО. Рахманинов “Элегия”, Преображенский.”

Концертные выступления сделали имя Улановой широко известным огромной стране, миллионам зрителей. Май – в Большом театре готовили постановку балета “Ромео и Джульетта”. Июнь, в тетради опять простым карандашом, а не чернилами, есть приписка с боку:

“26-го получена Сталинская премия первой степени за “Золушку”.
Июль 5-го “Ромео”, Габович. Закрытый генеральный спектакль, 7-го закрытие сезона, отпуск до 23 августа. “

Премьера “московской версии” балета “Ромео и Джульетта” состоялась в самом конце года. В тетради записано :

“Декабрь. 23-го “Ромео”, Габович, вечер. Джульетта. Худ. совет.
28-го “Ромео”, Габович. Премьера.”

Спектакль в конце 50-х видел Питер Брук: “ Я считаю, что виртуозность в танце, взятая сама по себе, тоже ничего не значит. Но вот в свой последний приезд в Москву я видел Уланову, исполнявшую партию Джульетты. Она меня поразила, нет, не совершенством техники, которое никто не взялся бы оспаривать. Меня поразило, как эта сравнительно немолодая женщина смогла передать чувство юной девушки к своему возлюбленному с такой чистотой, какую мне никогда раньше не доводилось встречать”

1947 – январь, успех спектакля нарастает, на него приглашают высоких гостей, в тетради есть запись:

“1947 год. Март. 25-го. “Ромео”. Габович. Министры Англии, Америки, Франции и СССР.
Июнь 7-го получен Сталинская премия первой степени за “Ромео”.
Сентябрь 6-7-е. Праздник 8– дет Москвы. Концерт в Большом театре.
Чайковский “Русская ( из “Конька-Горбунка”). Преображенский”

1948-1949 – как всегда, много работает. Выступает в разных городах: Ленинград, Иваново, Ярославль, Киев, Минск, Таллин, Рига, Вильнюс, Каунас, ее узнают зрители Венгрии – Будапешт, Сегед, Дебрецен, Чехословакии – Братислава, Острава, Прага. Все города аккуратно перечислены в тетради , как всегда, не забыта дата:

“1948. 16-го мая, 20 лет окончания школы.

  1. Июнь. 6-го юбилей Пушкина (150 лет) Концерт в Большом театре, 3-й акт “Фонтана”.
    9-го – 20-ое, больнице. Закрытие сезона.
    10го сентября 1949 года. 30 лет с момента поступления в балетную школу.”

Санкт-Петербургское хореографическое училище Уланова любила, помнила всегда и в начале 90-х передала в его музей некоторые костюмы и аксессуары. Открытие 1 сентября очередного сезона Большого театра тоже отмечено в тетради:

“9-го “Медный всадник”. Параша. Габович – Евгений. Премьера.”

Балет “Медный всадник” создавался композитором Р. Глиэром, постановщиком Р. Захаровым, и балетмейстером П. Аболимовым. В сложном и монументальном спектакле Уланова в роли Параши следовала за пушкинской поэтической интонацией:

“Многие считают, что Параша в балете прежде всего должна быть проста, да, проста, но в высшей степени поэтична. На это толкает меня сам Пушкин, ведь Параша – это тот идеал, который рисовался бедному Евгению в его мечтаниях. А может ли идеал быть не поэтичным?…
И гениальная поэма Пушкина, и музыка Глиэра, и, наконец, встреча двух влюбленных в белую петербургскую ночь – все это, я считаю, дает мне право облагородить и опоэтизировать образ моей героини.”

Октябрь – поездка в Италию, впервые видит Рим, Неаполь, Турин. В программе концертов – “Лебедь” Сен-Санса и “Русская” на музыку Чайковского. Верону – родину своей Джульетты Уланова посетит гораздо позже, когда поедет туда в туристическую поездку. Заканчивался сезон Большого театра премьерой:

“Декабрь. 27-го генеральная репетиция. “Красный мак”
30-го “Красный мак”, Тао Хао. Кондратов, Тао Хоа, Кондратов, Корень. Премьера.”

В Ленинграде в 1927 году Уланова была юной и видела балет “Красный мак”. Теперь его переименовали в “Красный цветок” и Уланова танцует партию Тао Хоа. Б.А. Львов-Анохин в своей книге “Галина Уланова” пишет:

“ В 1949 году было уже трудно сделать убедительной несколько наивную стилизацию “Красного мака”. Нужны были такт, безупречный вкус Улановой, чтобы привнести в партию стиля, не мишурный подделки под него”.

1950 год, корреспондент американской газеты “Нью Йорк таймс” Гаррисон Солсбери оказался 4 апреля 1950 года в Большом театре на спектакле “Жизель” и 5 апреля в дневнике записал: “ Как можно записать на бумаге этот сон? Я не могу, это ясно. Единственное могу предложить: приехать в Москву, прийти в Большой театр и посмотреть Уланову в “Жизели”. Это невероятное, фантастическое совершенство совершенства, невероятная мечта, ставшая явью, крылья бабочки, коснувшиеся ресниц, платье, как тончайшая паутинка в бриллиантах, поэму столь прекрасная, что болит сердце, чуть слышная песня. Это самое захватывающее и прекрасное, что довелось мне в жизни увидеть. … Говорят о семи чудесах света. Вот оно – это чудо света!”
Перевод этих строк из дневника Алексей Симонова 16 ноября 1992 года передал Улановой. Год оказался не только, как всегда, насыщенным работой, но и горестным:

“Ленинград. 12-го ноября. “Фонтан”. Габович. Утро. Вечером 10 ч. 30 м. Умер папа.”

“Он никогда нигде не говорил о своем и чьем бы то ни было отношении к театру, никогда не “агитировал” за него и вообще был на редкость немногоречивым человеком – сдержанным и даже замкнутым.”

Наверное, он бы очень удивился, Уланова напишет:

“Наша совместная с Михаилом Марковичем Габовичем работа началась с шекспировского балета. В ходе постановки “ Ромео и Джульетты” Прокофьева мы столкнулись с известными трудностями: видимо сказались профессиональное воспитание, полученное в разных школах, и то, что я уже выступала в роли Джульетты в Ленинграде, а для Габовича роль Ромео была совсем новой. Поэтому наша работа налаживалась не сразу и если кто-нибудь стал превозносить его как артиста, режиссера, человека, преданного театру до последнего дыхания. Служение сцене и было его дыханием – таким же естественным и само собой разумеющимся процессом, это и была его жизнь. Он очень любил ее, эту жизнь театра, как, впрочем и всякую иную, – любил свою семью, всегда и всячески старался облегчить жизнь маме, очень внимательно и нежно, правда, почти без всяких внешних проявлений, относился ко мне, и я, без поцелуев и ласковых слов, знала об этом так же верно, как то, что по утрам встает солнце, а вечером зажигаются звезды”

1951-1953 – популярность Галины Улановой такова, что тысячными тиражами печатаются открытки. Ее графические и живописные портреты пишут художники М. Сарьян, Г. Верейский, Ю. Пименов, Н. Соколов, В. Рындин, ее образ и пластику ее ролей пытаются запечатлеть в материале скульпторы Е. Янсон-Манизер, В. Мухина, М. Аникушин, Н. Никогосян, Е. Николаев. Фарфоровые фигурки Улановой в различных ролях, созданные Е. Янсон-Манизер, в 1951 году отливают на Ленинградском фарфоровом заводе, и теперь любой житель страны может их купить.

В январе 1951 года продолжаются киносъемки отрывков балета “Ромео и Джульетта”. В мае большой театр торжественно отмечает 175-летие, идут юбилейные спектакли, а в театради небольшая строчка:

“получила народную СССР и орден Трудового…”

Май, 29-30-го вылет самолетом в Италию:

“14-го июня Флоренция. Концерт сольный. Театр “Коммунале”
25-го Милан. Концерт сольный. Театр “Ла скала”
29-го Венеция. Театр “Ла Фениче”
Концерт сольный с инструменталистами Кондратов, Баринова – скрипка, Ростропович – виолончель.

1952 год начинается поездками по стране с выступлениями – апрель – Минск, май – Ленинград, июнь – Горький, Куйбышев, Уфа, июль – Казань, а заканчивается поездкой в Китай – Пекин, Ханджоу, Кантон, Шанхай.

В Минске 30 мая на спектакле присутствует Александр Вертинский и пишет 31 мая в письме жене “… я был потрясен.! Это какое-то чудо! Ни в России, ни за границей – никогда я не видел такой танцовщицы. Сравнить ее не с кем…Как она танцует! Ее тело поёт как соловей – каждый жест, каждое движение, каждый мускул… Ее техника – невидимка! Она исчезает – растворяется в каком-то огромном вдохновении, которое зажигает все. “

Уланова, не жалея себя, не обращая внимания на травмы много выступает.

“1953 г. – Ленинград. Съемки на киностудии, июль месяц “Фонтан”. Гусев, Плисецкая, Жданов.
1953 – открытие сезона. Сентябрь, 25-го “Ромео” – Гофман, первый спектакль. 25 лет сценической жизни”

1954 год – очередная премьера в Большом театре. Балетмейстер Л. Лавровский ставит балет С. Прокофьева “Сказ о каменном цветке”.

“Февраль, 10-го, “Каменный цветок”, генеральная.
12-го “Каменный цветок”, премьера. Преображенский, Чоркова, Ермолаев.”

Музыкальный портрет Катерины писался композитором в расчете на индивидуальность Улановой. Балерина, как всегда, изучала литературный “первоисточник” – сказы Бажова, но еще более чутко вслушивалась в музыку С. Прокофьева. балет получился громоздким и прозаическим, а работа над ролью оставила у Улановой чувство неудовлетворенности. Катерина стала последней ролью Галины Сергеевны Улановой.Спектакль быстро сошел со сцены. М.М. Плисецкая, ранее танцевавшая вместе с Улановой, участвовала в этой постановке в роли Хозяйки Медной горы и в последствии признавала: “Уланова создала свой стиль, приучила к нему. Она-эпоха. Она – время. Она обладательница своего почерка. Она сказала своё слово, отразила свой век, подобно Моцарту, Бетховену, Прокофьеву”

“29-го апреля вылет самолетом в Париж через Прагу. Гастроли не состоялись.
Май. 15-го вылетели из Парижа в Берлин.
Париж, 15 мая 1954 года.”

В Берлине и окрестностях с 27 мая Уланова с партнерами выступали, исполняя, так записано в тетради, шопеновский вальс, шумановский “Ноктюрн”, “Лебедя” Сен Санса, номера из “Ромео” и “Фонтана”.

“30-го утром, поездом через Варшаву, в Москву – 2-го июня, вечером – Москва.
Июль, август, сентябрь, октябрь в тетради отмечены словами – киносъемка “Ромео”.
“Декабрь. 26-го 8:30 умерла мама.”

“Мама на уроках становилась придирчивой требовательной, не прощала ни малейшей погрешности в танце. Так же относилась она и к моим выступлениям на сцене. Я знала: похвалит только за дело и скажет обо всех моих ошибках”.

1955 год,январь – записи начинаются строкой:

“15-го премьера кинофильма “Ромео и Джульетта” в Доме кино. Жданов, Корень, Ермолаев, Радунский, Ильющенко, Оленина.
Февраль, 6-го “Жизель”, премьера после 4-х с половиной лет. Жданов, Лапаури, Плисецкая.”

“Жизель” с Улановой – это огромные очереди у кассы, это толпа у театра и это самый верхний ярус в переполненном и радостном зрительном зале. Зал замер. Он ждал. Ждал Жизель – Уланову. Меня более всего поразила несхожесть двух образов с довольно похожей судьбой – Жизели и Джульетты. В одном из самых условных зрелищ актриса создавала безусловные, живые и пленительные характеры. Сцена безумия Жизели – это то, что остается с тобой навсегда, сохраняется в душе, как стихи пушкина. “Единственно и несравненно” – актриса Татьяна Доронина возвышенно оценило феномен Галины Улановой – актрисы.

1956 год

“ 1-го октября вылет в Лондон. Ковент-Гарден. 3-го “Ромео”, Жданов, Рихтер, Корень.”

Октябрь Большой театр провел на гастролях в Лондоне. Впервые за рубежом – вся труппа, впервые – с показом только концертных номеров, но целых спектаклей “Ромео и Джульетта” и “Жизель”. Впервые для зарубежного зрителя в этих спектаклях танцует Уланова.

“… Было очень страшно. Позже мы узнали из газет, что в зале присутствовали Лоуренс Оливье, Вивьен Ли, Тамара Карсавина, Марго Фонтейн. А сначала был просто страх, умный страх, ведь мы впервые гастролировали за границей. Когда окончился первый акт, в зале стояла гробовая тишина. Какое-то мгновение, секунда, которая казалась вечностью. Неизвестно, куда эта тишина повернет… И что будет дальше? Будто перед грозой…Потом зал встал, грянули аплодисменты, крики.. Никогда ничего не предугадаешь”.

Уланова вышла на поклоны, с галёрки к ее ногам дождём посыпались цветы. Она покорила лондонцев, они ее полюбили.

4 октября в газете “Дейли мейл” есть отклики крунейшего английского балетного критика Арнольда Хаскела: “ Выдающийся, роскошный, волнующий – таков балет из Москвы”. Об Улановой: “…так же, до нее Павлова совершает театральное чудо… В ней есть все – совершенная техника, скрываемая льющимся безо всяких усилий танцем, тонкий интеллект, исключительная чуткость. Она не просто балерина: царящая на сцене, она – на самом деле Джульетта, в судьбе которой мы все эмоционально принимаем участие”.

Марго Фонтейн: “ Это магия. Теперь мы знаем, чего нам не хватает. Я не могу даже пытаться говорить о танце Улановой, это настолько великолепно, что я не нахожу слов”

12-го октября “Жизель”, Фадеечев. Серж Лифарь, свидетель лондонских гастролей, в газете “Русская мысль” ( в 1958 году) вспоминает:
“Многоуважаемая Галина Сергеевна!
Весной 1954 года Вы с труппой танцовщиков Большого Московского театра посетили, наконец, Париж. К сожалению, Ваши спектакли в Опера тогда не состоялись, по не зависящим от Вас причинам. Вы покинули Францию, и мы с Вами не встретились. Я “издали”, с “галереи”, всё же видел Ваши репетиции и любовался Вашим искусством…
Возможность Вас увидеть снова на сцене я получил в Лондоне, в 1956 году;
С каким преклоненным чувством я переживал Ваше беспокойство и Ваше волнение на репетициях и спектакле “Жизель”, когда, глядя на Вас, я уносился вслед за Вашим вдохновенным переживанием или за “душой исполненным полетом… С гордостью преподнес я Вам и Вашему партнеру Фадеечеву призы Хореографического института – призы имени Павловой и Нижинского 1958 года…”

Эти призы – бронзовую медаль с изображением танцевальной группы, скульптора Карпо, и диплом – Лифарь был вынужден оставить на хранение в Парижском Государственном Музее-Библиотеке Оперы. Руководство Большого театра не разрешало своим артистам принять их. Она получила эту награду лишь в 1980 году, Лифарь добился этого к 70-летию Галины Сергеевны.

25-го, ночь “Жизель”, Фадеечев, Королева. Съемки “Жизели”.

Несмотря на напряжение и усталость Улановой пришлось всю ночь до утра провести на сцене. Англичане хотели успеть снять фильм с участием Г. Улановой “Жизель”.

“27-го “Ромео”, Жданов. На спектакле Маргарита, сестра королевы.
3-го вылет самолетом в Москву.
17-го ноября “Жизель”. Разрыв связки и первые судороги правой ноги во время 2-го акта “Жизели”; на первом выходе потеряет сознание, закрыли занавес. Стручкова продолжила танцевать второй акт.

20-го марта “Ромео” 100-й спектакль, Жданов, Ермолаев, Корень.
Первый раз после болезни.”

1958 год – Большой театр опять гастролировал за рубежом во Франции, Бельгии, Германии.

“Поездка за рубеж. Франция 1958 г. Париж. Гранд-опера”
30-го мая “Ромео”, Жданов, Рихтер, Сех.”

В Париже Галина Уланова и Вадим Федорович Рындин встретились с русскими художниками Наталией Гончаровой и Михаилом Ларионовым, которые жили там с 1915 года; После гастролей Ларионов писал им: “… Париж очень фанаберный, но он был, без всяких оговорок, в восторге – особенно от непостижимой Улановой – …что меня поразило в ней – это её ум и такт. Такие люди создаются не легкой жизнью, а работой – нужно иметь талант – но, главное, развить его и применить. Я уверен, она достигла бы не меньших результатов на любом поприще”.

“Москва. 31-го октября, филиал Большого театра, “Шопениана”, Кондратьева, Тимофеева, Фадеечев и “Щелкунчик”, 3-й акт.
30 лет моей артистической деятельности. Выпускной экзамен “Шопениана”, через 30 лет тоже “Шопениана”.

1959 год. Апрель, май, июнь, гастроли Большого театра в Америке и Канаде. Их организовывал легендарный импресарио Сол Юрок. Спектакли проходили в: Нью-Йорке, Вашингтоне, Сан Франциско, Лос-Анджелесе, Монреале, Торонто. Уланова выступила 33 раза. И везде ее сопровождали восторженные отклики зрителей и критиков. Сын Ф.И. Шаляпина, известный в Америке художник, Борис Федорович Шаляпин написал ее портрет.

сентябрь, октябрь – гастроли в Китае. Уланова танцует “Лебедь”, “Шопениану” и “Жизель”

“14-го октября. Киносъемка “Шопенианы”

Патриарх китайского театра, Мэй Лань Фань:
“Умирающий лебедь”… Танцует Галина Уланова…на сцене нет никаких декораций, но балерина словно принесла с собой в зал осеннюю прохладу тихого озера, свет холодной луны, в котором отражается тень одинокого лебедя. В ее жестах – воспоминания об ушедшей весне, о любви, страдание…”

1960 год- январь – больна, февраль танцует “Ромео и Джульетту”, “Жизель”

Март. С 1-го марта постановление о пенсии, апрель, с 1-го апреля на творческой пенсии. Уланова продолжает выступать на сцене Большого театра до конца года.

“Апрель, 28-го Ленинград. Юбилей Гербека. “Ромео” 2-й акт, Сергеев, Корень, я. Декабрь, 29-го “Шопениана”, Фадеечев.

На сцене Большого театра в этот день она танцевала “Шопениану” в последний раз.”

1961 год – январь – “11-го, съемки, Шопен “Вальс”. Хохлов”. В тетради отмечены две поездки – в Египет, где на сцене Оперного театра Уланова выступает в балете “Бахчисарайский фонтан”, “Шопениана” и танцует “Умирающего лебедя”, и в Венгрию с частью труппы Большого театра:

“10-го в Будапеште в Венгрии последний раз танцевала на сцене “Лебедя”, 33 года на сцене.”

“1963 г. 16 мая 35 лет сценической деятельности. 18 мая 1974 года. Юбилей в Большом театре. 30 лет работы в нем и 15 в Ленинграде. Шло все это на сцене Большого театра. 1- “Шопениана”, 2 – Дивертисмент, 3 – “Ромео”. были кадры из документального фильма. Много цветов. Получила Героя социалистического трудас вручением ордена Ленина и золотой медали “Серп и молот”. Присвоили 16-го в день моего первого выпускного спектакля.”

В тетради больше нет названий её спектаклей и ролей, но она не закончена, Уланова продолжает делать записи, не забывая отмечать раз в пять лет день выпускного спектакля, от которого она отсчитывает годы работы в театре:

“16 мая.1978 год. 50 лет моей работы в театре.”

“8-го января 1980-го. День рождения – мне 70 !!!!
Получила вторую золотую медаль и орден Ленина. В театре вечером шёл “Щелкунчик” ( Максимова, Васильев)“

Тетрадь превращается в личный дневник, в котором балерина записывала все, о чем хотела не забыть, о чем думала и размышляла.

1964 – 1972 – Галина Уланова – председатель жюри Международного конкурса артистов балета в Варне.

1980 год – Эвелина Курнанд ( сценический псевдоним Анна Галина) решила передать в дар Улановой коллекцию произведений русского искусства начала XX века, собранную ею и её педагогом Т. К. Пионковой. Уланова дар не приняла, убедив Курнанд, что такое уникальное собрание, посвященное балету, необходимо передать государству. В 1982 году, Третьяковская галерея в трёх залах, впервые в таком объеме, экспонировала произведения Гончаровой, Ларионова, Бакста, Бенуа, Судьбинина, Яковлева и многих, кто вынужден был покинуть Россию.

1981 год

“Париж. 16 ноября. Вечер в театре “Плейель”, устроенный ЮНЕСКО в честь русского балета и моего 70-летия ( с опозданием). Васильев настаивал минут на 40-45, как бы мои уроки, репетиции – сейчас, воспоминания о прошлом. Васильев, молодой Фадеечев, Валера Анисимов, Тимофеева, Максимова, Семеняка, Семизорова. Это было первое действие. Перед началом вышел актер “ Комеди Франсез”, который давал слово Шовире, Бежару, Вырубовой”…

1988 год – Италия. Галина Уланова получила премию Парселли “Жизнь ради танца”

1992 год. 1 декабря Галина Уланова получает награду правительства Франции – Орден Командора искусств и литературы.

с 1961 по 1997 год – Галина Сергеевна Уланова – балетмейстер -репетитор Большого театра, среди ее учеников: Е. Максимова, В. Васильев, Н. Тимофеева, М. Сабирова, Л. Семеняка, С. Адырхаева, И. Прокофьева, Н. Семизорова, А. Михальченко, Н. Цискаридзе.

21 марта 1998 года Галина Сергеевна Уланова скончалась. Похоронена в Москве, на Новодевичьем кладбище.